Николай Смирнов

Роль научной фантастики

в формировании нового поколения

 

Статья впервые публикуется в авторской версии, без купюр

…Впереди будут миллионы и миллиарды молний, которые заставят отступить бесконечную ночь и, сливаясь воедино, придадут мощь бессмертия череде познающих вселенную поколений.

Иван Ефремов

Менее полувека назад был совершён первый полёт человека в космос. Отступая во времени, это событие представляется всё более значительной вехой в истории нашей планеты. Сейчас становится особенно важно понять вектор дальнейшего движения человеческой  мысли и найти те критерии, что позволят дать верную оценку прошедшему. Ведь только сейчас мы начинаем осознавать, насколько переломным оказался минувший век для всей нашей цивилизации. Человек, до того слепо ползающий по поверхности планеты, вдруг распрямился и с невероятной быстротой разорвал оковы земного притяжения. Перед ним воочию раскрылась неисчерпаемость мира, подарив непредставимые ранее возможности.

 

Совершенно ясно, что искусство непременно должно было откликнуться на происходящие изменения в жизни. Так и произошло. В литературе появилось и окрепло направление научной фантастики, призванное выразить жадное стремление людей заглянуть за горизонты познания, понять будущее и как-то спланировать его. В науке это называется принципом опережающего отражения.

 

Естественно, что безоглядное устремление в будущее – системное качество молодых людей, беззаботно ощущающих перед собой океан долгой жизни. Избыток сил и впечатлительности позволяют выстраивать желаемый образ будущего и со всей пылкостью романтического энтузиазма стремиться к его осуществлению. Качественная фантастическая литература помогает структурировать ожидания и туманные мечты, лучше понять свои собственные предпочтения. Она будит не только чувства, конкретизируя их, но и мысль. Разумеется, фантастику любят отнюдь не только молодые люди, а о будущем задумываются люди всех возрастов. Само появление фантастики – новая ступень развития массового сознания. Пластичность же юношеской психики и её открытость всем проявлениям жизни делают всякое воздействие на неё исполненным особого смысла.

Между тем, в школе на уроках литературы о фантастике ничего не говорится, хотя самые читаемые школьниками книги – именно фантастические. Получается, что существенная и, что самое важное, перспективная часть молодёжной культуры никак не стыкуется с соответствующим школьным предметом. А ведь именно наши дети будут строить будущее, выбирать пути его развития. И нам придётся так или иначе смиряться с их выбором, потому что у младшего поколения всегда есть преимущество во времени. Не лучше ли уже в школьном возрасте направлять соответствующий интерес молодого человека? – ведь если интерес произволен, то произвольны и, следовательно, более поверхностны результаты в целом по обществу.

 

≈≈≈

 

Сейчас молодёжь читает преимущественно фантастику, в которой нет чётких нравственных ориентиров и минимально представление о связи с реальной жизнью. Увлечение жанром превращается в отвлечение от проблем агрессивного внешнего мира, не вызывая стремления изменить существующее положение. Об этом свидетельствует успех направления фэнтези, а также космической оперы и киберпанка.

Фэнтези – фантастическая сказка, в которой в мире магии и колдовства, как правило, действует непобедимый герой с мечом. Часто он попадает в волшебный мир из нашего мира; происходит это случайно и никак не объясняется. Действие развивается по законам боевика, соответственно и поведение персонажей. Классикой фэнтези считается творчество Р. Толкиена, создавшего огромный мир с многовековой историей и особенным языком.

Движение так называемых толкиенистов ярко демонстрирует все стадии последствий массового гипноза, оказываемого талантливо написанным произведением, которое почти не имеет точек соприкосновения с объективной реальностью.

Главного героя постоянно склоняют к сотрудничеству светлые и тёмные силы. Если в классике жанра выбор в пользу светлых сил был однозначен, то в последнее десятилетие гораздо чаще стали звучать мотивы «серого» пути, ведущего к совершенному самодовлению ни от кого не зависящей личности. Более того, появились и окрепли мотивы выбора «чёрного» пути, а само представление о добре и зле размывается не только на примере частностей, но и в целом в концепции автора (Перумов, Лукьяненко).

В произведении, построенном по принципу космической оперы, магический антураж заменяется на топорно нарисованный техногенный. Киберпанк характеризуется ещё большей технологичностью и депрессивностью подачи материала.

 

≈≈≈

Фактически мы имеем дело с зеркальным отражением происходящих в нашей стране коллизий. Распад нравственного стержня есть желанное явление для бездушного мира бизнеса, озабоченного сиюминутной личной выгодой. Этический релятивизм в сочетании с эскапизмом – вернейшее средство для нивелирования островков самостоятельной ищущей мысли.

Можно и нужно привлекать внимание подрастающего поколения к лучшим образцам русской фантастики, но именно научной, с чёткой пространственно-временной фабулой и ясными целями изложения, благо на таком материале можно апеллировать не только к душе, но и к интеллекту юного читателя.

К вящему сожалению, современное литературоведение позволяет скорее получить представление о таких «писателях», как Эдуард Лимонов или Венедикт Ерофеев, в то время как огромный пласт нашей литературы фактически не востребован. Серьёзнейшие футурологические изыскания глубоко и многопланово образованных людей, постановка действительно важных и актуальных проблем современности и будущего,— всё это оказывается за бортом современной науки и, соответственно, школьного преподавания. В школе же изучаются малозначительные и малочитаемые Н. И. Тряпкин и В. С. Розов…

 

≈≈≈

Говоря о литературной традиции, будем строго различать фантастику как метод целостного построения от фантастики как подчинённого приёма. У Н. В. Гоголя самостоятельную жизнь ведёт нос, но это не означает, что автора «Носа» можно записать в предшественники А. Р. Беляева с его «Головой профессора Доуэля». Фантастика в произведениях М. А. Булгакова также отнюдь не самодостаточна, хотя, например, «Собачье сердце» и перекликается формально с творчеством того же Беляева. Между тем многие из «рассказов о необыкновенном» И. А. Ефремова, несмотря на минимум фантастического элемента, вполне подходят под определение фантастики. Без фантастической идеи, пускай и совсем маленькой, этих рассказов нет, в то время как произведения Булгакова вполне могут обойтись и без выдуманного.

 

≈≈≈

Работа с фантастическим произведением на школьном уроке – совершенно особое занятие, требующее от преподавателя готовности вести разговор одновременно по нескольким линиям – научно-технической, социальной, этической и эстетической, философской.

Почему так важно обращение именно к отечественной НФ-традиции? -  русской литературе вообще свойствен особый гуманизм и постановка самых глубоких вопросов жизни. Насыщенная оригинальными техническими идеями, значительная часть фантастики американской совершенно отчуждена от самого человека. Редкие взлёты духа в ней выражают явление случайное и ничем кроме личного предпочтения персонажа не обусловленное. Человек в массе произведений либо занят решением какой-либо остроумной технической проблемы, либо «галактической» политикой, а его характер, манеры, желания и представления о жизни полностью соответствуют современному западно-американскому стандарту. Ясно, что на фоне стремительно изменяющейся жизни такое плоское понимание человека будущего недопустимо.

В отечественной НФ проблема человека стоит на первом плане и выражена она многопланово. Герои вынуждены по ходу действия решать сложные нравственные задачи, для чего привлекается значительный багаж наук не только технических, но и гуманитарных. Ещё Беляев, сознавая неполноту своего творчества, указывал на то, что содержанием НФ должны стать новые общественные отношения и попытка изображения людей нового мира.

Мечта о приложении научных достижений к преобразованию природы, общества и самого человека составляет сущность настоящей научной фантастики, тесно связанной с традицией философии русского космизма. Повышение интеллектуальной сложности жизни неуклонно требует и высшей тонкости моральных решений. Радикальный перекос в сторону экстенсивного познания и обмена поверхностной информацией привёл к тоталитаризму, с одной стороны, и демагогическому плюрализму, с другой. Соответственна и задача школьной литературы – способствовать углублению впечатления от прочитанного и умению рефлексировать происходящее в жизни, отстраиваться от частного, понимая целое. Лучшие произведения русской НФ несут универсальную идейную нагрузку, их многосторонность и наличие стержневого нравственного начала в состоянии сыграть огромную педагогическую роль.

Поговорим теперь о конкретных авторах, чьё творчество наиболее отвечает ныне игнорируемым запросам молодой души.

≈≈≈

 

Прежде всего это И. А. Ефремов, чьи произведения необычайно насыщены и многовекторны. Образы ефремовских героев – явление в мировой литературе беспрецедентное. Эти люди будущего (а мы сейчас говорим лишь о фантастических произведениях мастера) наделены даром глубокого понимания законов мироздания и своего в нём места.

Мысль – слово – дело. Такая триада – основа духовного развития человека, в котором в силу естественного соотношения положительных качеств больше, иначе он бы не состоялся как вид. Диалектика глубинных основ бытия раскрывается автором в каждом эпизоде, отчего возникает ощущение полноты и монолитности текста. Будучи одновременно крупным палеонтологом, писатель утверждал единство эволюционных механизмов. На биологическом уровне преуспевали те виды, которые меньше зависели от окружающей среды. Человек в этом смысле универсален. Но он должен быть столь же универсален и психологически, не растворяться бездумно в сопутствующих социальных условиях, а сознательно понимать их границы и условность. Индивид, полностью отдавший своё «я» окружающей жизни – тупик развития, изменения мира психологически сломают его, также как погибнет узко приспособленное животное при изменении условий жизни в ареале его обитания.

Человек – это не только сумма знаний, но сложнейшая архитектура чувств, но развитие умственных и психических сил будет полноценно лишь на фоне физического здоровья, потому что пламя напряжённой мысли и ярких чувств не может полыхать в бумажном стаканчике. Красота – не личное произвольное предпочтение, но объективная целесообразность того или иного построения, а сознание бесконечности пространства и времени – необходимая составляющая плодотворного творческого процесса. Вселенная обязательно обитаема, потому что появление человека – следствие закономерностей развития материи, которые едины в наблюдаемом космосе.

Огромная роль на этом сложнейшем пути принадлежит женщине. Ефремов преклонялся перед женским началом. Женщина – вдохновительница и охранительница, и прекрасное всегда более закончено в женщине и отточено в ней сильнее. Восхождение любого общества неизбежно начинается с возвеличивания женщины; там, где женское начало угнетается или уподобляется мужскому, наступает деградация. Галерея «ефремовских женщин», выписанных с великой любовью и уважением, достойна отдельного места в литературоведении. Сильные и весёлые, преданные и бесстрашные, такие женщины могут создать вокруг себя пространство, очищающее ноосферу.

Как видно, даже простое перечисление вытекающих один из другого выводов Ефремова занимает немалый объём. Писатель был весь устремлён в будущее, но ясно понимал, что только на основе исторической памяти возможно жизнеспособное построение. Он предвидел неизбежное развитие третьей сигнальной системы (интуиции) – аналога звездолёта «прямого луча» с их общей способностью мгновенного достижения необходимого результата.

Различение связей между внешне отстоящими друг от друга явлениями, понимание громадных сил, заключённых в человеке, героический реализм и романтика в изображении персонажей свойственны творчеству Ивана Ефремова.

 

≈≈≈

Схожей силой убедительности обладают фантастические повести В. П. Крапивина – ныне здравствующего патриарха детской литературы и педагога -  основателя знаменитого детского отряда «Каравелла». Вот строки из устава отряда: «Я вступлю в бой с любой несправедливостью, подлостью и жестокостью, где бы я их ни встретил. Я не стану ждать, когда на защиту правды встанет кто-то другой раньше меня. Если мне когда-нибудь станет страшно, я не отступлю. Смелость - то, когда человек боится и всё-таки не сворачивает с дороги...»

Серьёзнейшие проблемы детства, а именно – взросление, социализация и взаимодействие с миром взрослых – раскрываются в крапивинских повестях с особенно пронзительной силой и точностью.

Крапивин задаётся вопросом: почему современная школа ценит и формирует в учениках лишь два свойства: не получать двоек и быть послушными? Разве в этом её высокое предназначение? Разве обществу прежде всего и главным образом нужны нерассуждающие исполнители, винтики и болтики?

Не надо адаптироваться к реальности. Надо её менять. Это – основа крапивинского мировоззрения. Обращённое к детям, такое понимание жизни сталкивается с яростным сопротивлением тех взрослых, для которых дети – вечная помеха для ни к чему не обязывающего существования.

В цикл «В глубине Великого Кристалла» вложено то же жизнеутверждающее начало осознания разомкнутости, беспредельности мира. Идея Великого Кристалла с Дорогой между гранями – внешнее отражение важности овладения пространством своей души. Неудивительно, что именно дети, не стеснённые предрассудками и стереотипами, становятся вестниками этой беспредельности, навигаторами по различным граням Кристалла, и от них зависят те или иные перемены огромного мира. Глубокая взаимосвязанность событий, чуткость к «моментам истины» – этим акупунктурным точкам жизни – находится в полном соответствии с пространственными «точками перехода» и физическим преодолением вселенских просторов.

Но эти дети, свободно шагающие по сопределью и дружащие со звёздами, беззащитны и уязвимы, как всякие другие дети, и даже ещё больше, потому что их необычность – источник неприятия их взрослыми и многими сверстниками. Охрана детства, особая чуткость к необычным способностям детей – основа гуманной педагогики, провозглашаемой ныне
Ш. А. Амонашвили
. В полной мере соответствует этим представлениям творчество Крапивина с его бьющимся нервом ранимой детской души.

Нравственная чистота и бесстрашие «крапивинских мальчиков» сродни энергетичному обаянию и самоотверженной твёрдости «ефремовских женщин». В этих ребятах, открывших в себе те самые ефремовские способности «прямого луча», недаром заключено будущее мироздания. Будущему нужны люди, умеющие мыслить и чувствовать космическими категориями. А нам нужна молодёжь, имеющая опыт подлинной, духовной жизни. Книги командора Крапивина повышают иммунитет сердца – последний барьер на пути мутного потока развязной идеологии потребительского общества.

≈≈≈

 

Ранняя фантастика В. В. Головачёва проникнута целой гирляндой уникальных идей, сплавленных воедино с оригинальными фигурами людей будущего. Характеры целеустремлённых, сильных и великодушных спасателей и звёздных пограничников, которые проходят сквозь осознание неисчерпаемости и таинственности космоса, открывая свои собственные резервы, невольно вызывают желание подражать. Вечные вопросы любви, долга, дружбы и границ адекватного ответа на агрессию ставятся писателем со всей остротой. Понятия космоэтики, вселенской экологии и терпимости к иному существованию являются центральными в таких романах как «Реликт», «Чёрный человек», «Реквием машине времени»… Герои этих и ряда других произведений обладают достоинствами и способностями, далеко превосходящими нашу действительность. Но это не делает их «суперменами», все способности с приставкой «сверх» - лишь необходимое условие для решения сложнейших проблем выживания человечества в космосе. Герои Головачёва тонко вслушиваются в мелодику происходящего, а их лиричность и разнообразные знания нисколько не мешает быстроте мысли и действия.

Особую роль в общественной организации занимает СЭКОН – служба Социально-Этического Контроля и Наблюдения (аналог ефремовской Академии Горя и Радости). Эксперты-соэтики обладают правом «вето» при разработке и воплощении в жизнь тех или иных решений, чья этическая ценность представляется им сомнительной.

Головачёв зримо продемонстрировал, что обыватели обречены на погрязание в созданной ими самими или навязанной извне виртуальности. Легко доступные материальные блага в мире головачёвского будущего не решили экзистенциальной проблемы человека, а лишь ярче высветили её. Домом обновлённого человечества должна стать вся вселенная, для чего необходимо познание самих себя и бережное отношение к тайнам космоса. Для нас, стоящих на пороге технологической революции с приставками нано- и био-, такой подход представляется единственно возможным.

 

≈≈≈

Характерны и стилистические достоинства этих писателей.

Язык Ефремова густ и тяжёл, но удивительно пропорционален, подобно дорическим колоннам Парфенона. Это тяжесть золотого самородка. Чеканные формулировки соразмерно выстроены и уравновешены. Ефремов владеет словом, точно алмазным резцом, и этим резцом вытачивает на друзе минералов выпуклое изображение совершенного мира.

 

Отблески лучей окаймляли контуры медных гор серебристо-розовой короной, отражавшейся широкой дорогой на медленных волнах фиолетового моря. Вода цвета густого аметиста казалась тяжёлой и вспыхивала изнутри красными огнями, как скоплениями живых маленьких глаз. Волны лизали массивное подножие исполинской статуи, стоявшей недалеко от берега в гордом одиночестве. Женщина, изваянная из тёмно-красного камня, запрокинула голову и, словно в экстазе, тянулась простёртыми руками к пламенной глубине неба. Она вполне могла бы быть дочерью Земли - полное сходство с нашими людьми потрясало не меньше, чем поразительная красота изваяния. В её теле, точно исполнившаяся мечта скульпторов Земли, сочеталась могучая сила и одухотворенность каждой линии лица и тела. Полированный красный камень статуи источал из себя пламя неведомой и оттого таинственной и влекущей жизни.

≈≈≈

 

Язык Крапивина совсем иной. Но, как говорил один ефремовский герой: «Оттенки красоты бесконечно разнообразны – в этом богатство мира». Главное, чтобы была соблюдена мера. Для каждой подробности и мелкой частной детали Крапивин находит удивительно ёмкое слово, вливающееся в общее повествование единственно возможным образом. Это не увесистое золото, но прозрачный хрусталь. Лёгкость и кажущаяся простота крапивинского языка напоминает более воздушный вариант «лаконизма и динамики пушкинской прозы». Сравнение отнюдь не надуманное. Вчитайтесь сами:

 

Однажды мальчишки принесли и показали мадам Валентине монетку из города Лехтенстаарна… Да-да, в точности такую же: с профилем мальчика, числом «десять» и колоском. Эту монетку разглядел издалека (а вернее ощутил с помощью нервов-лучей) маленький кристалл, который подрастал у мадам Валентины на подоконнике среди кактусов.

И сейчас он, Яшка, сразу узнал монетку! А узнав её – вспомнил остальное!

Да-да, он вырос в обычном цветочном горшке. Но вовсе не из обычного зерна, а из редчайшей звёздной жемчужины, какие иногда прилетают на Землю из космоса в период густых августовских звездопадов… И растила его мадам Валентина не просто так. Она создавала крошечную модель всеобщего Мироздания. Потому что была уверена: Вселенная имеет форму кристалла…

 

Или:

Наверно, мне показалось или просто придумалось потом, но сейчас вспоминается, как при каждом взмахе его коричневой ломкой руки вдали открывалась то улица с причудливыми домами, то панорама целой столицы, размытая в предзакатном воздухе, то морская даль с жёлтыми от солнца парусами... Гибкий, с разлетевшимися волосами, покрытый бронзовым налетом, Сашка дирижировал пространствами. Смеясь, он оглядывался на меня... И это одно из самых хороших воспоминаний в моей жизни.

 

≈≈≈

Язык Головачёва уникален по-своему. В русской литературе особое место уделено пейзажу, портрету и психологическим характеристикам; описания Льва Толстого, Шолохова или Астафьева при всей внешней различности являются выдающимися фактами владения словом и демонстрируют удивительное взаимодействие между силой впечатления и осознанной ясностью его выражения. Головачёв пошёл ещё дальше – он добился поразительных результатов при описании космических катаклизмов, необычных состояний материи или сознания, не похожих ни на что человеческое. То есть раздвинул границы воображения, проникнув скальпелем русского слова в самые экзотические глубины мироздания.

 

Мрак в углу комнаты вдруг загустел, стал плотным, как желе, потёк струёй на середину помещения. Повеяло холодом, звёздной пылью и              г л у б и н о й…

— Уходи,— раздался в теле Шаламова, в каждой его клеточке, звучный бархатный голос.— Уходи в инобытиё, человек. Оставаться на Земле опасно, сородичи не поймут тебя, и всё, что ты там делаешь — лишнее. Ищи Вершителя, он — Единственное и Вечное Начало всему, что называется бытиём, он поможет тебе.

— А ты? Значит ты — не Вершитель?

Вихрь мрака посреди комнаты  в з м а х н у л  к р ы л о м, раздался тихий смех, раскатистый, гулкий, но необидный. Впрочем, смехом эту песнь излучений и пляску полей мог назвать только маатанин.

— Я — Посланник, ещё один богоид, если пользоваться твоей терминологией. Уходи, пока не поздно. Твоя дорога не ведёт на Землю, жизнь которой хрупка и ранима.

— Но мне необходимо кое-что земное, я не могу без… некоторых… вещей.

— Сможешь.— Тот же смех и, следом, стремительное падение в глубину мрака… звёзды… ветер в лицо… слёзы, тоска… свет!

Смех и слёзы всё ещё жили в его памяти, когда Шаламов открыл глаза.  С в о и  глаза, человеческие, способные видеть лишь в узкой полосе электромагнитного спектра.

— Сон,— вслух проговорил Шаламов.— Это был сон.

 

≈≈≈

Представленные авторы триедины в существе воздействия на читателя.  Однако каждый при этом имеет различные установки мировосприятия. Ипостась Ефремова – это устремление к вершинам духа. Ипостась Крапивина – погружение в прозрачные глубины души. Ипостась Головачёва – раскрытие всей широты поля деятельности творческого интеллекта и воли.

Писатели предлагают гипотезы, которые заинтересуют «технарей», ставят проблемы, близкие гуманитариям, завораживают красотой слога. Современность и своевременность их произведений велика не только по содержанию, но и по форме, на которую школьники обращают внимание в первую очередь.

 

≈≈≈

Будем помнить, что пассивно-созерцательное отношение многих ребят к действительности с потугами скрыться от неё – результат идейной инертности взрослых. А эпизодическое негодование на сегодняшнюю жизнь в семье или школе воспринимается подростками со снисходительными улыбками. Потому что такое негодование стихийно и в лучшем случае призывает к прошлому. Но возвращение никогда не достигает цели. А молодёжь всегда смотрит в будущее. И если положительный образ будущего не будет вовремя сформирован, его место займёт другой образ, который перерастёт в бессознательную убеждённость, что нас ждут одни катастрофы, войны с киборгами или жизнь в матрице. А раз приговор подписан – можно всё. И одновременно ничего не нужно… Две крайности, смыкающиеся в отрицании изначальной плодотворности жизни. Но человек всегда должен быть на пороге нового, потому что он сам нов каждое мгновение. И лишь огнём мысли и ярким чувством можно складывать облик грядущего.

Г.Тищенко. Иллюстрация к "Туманнсоти Андромеды" И.Ефремова